Неточные совпадения
Я полагаю, что многие из
предстоящих знают, о каком
деле я говорю.
С начала лета в доме стали поговаривать о двух больших
предстоящих праздниках: Иванове
дне, именинах братца, и об Ильине
дне — именинах Обломова: это были две важные эпохи в виду. И когда хозяйке случалось купить или видеть на рынке отличную четверть телятины или удавался особенно хорошо пирог, она приговаривала: «Ах, если б этакая телятина попалась или этакий пирог удался в Иванов или в Ильин
день!»
Взойдя наверх одеться для вечера и взглянув в зеркало, она с радостью заметила, что она в одном из своих хороших
дней и в полном обладании всеми своими силами, а это ей так нужно было для
предстоящего: она чувствовала в себе внешнюю тишину и свободную грацию движений.
«Впрочем, это
дело кончено, нечего думать об этом», сказал себе Алексей Александрович. И, думая только о
предстоящем отъезде и
деле ревизии, он вошел в свой нумер и спросил у провожавшего швейцара, где его лакей; швейцар сказал, что лакей только что вышел. Алексей Александрович велел себе подать чаю, сел к столу и, взяв Фрума, стал соображать маршрут путешествия.
Подвинув на середину портфель с текущими
делами, он с чуть заметною улыбкой самодовольства вынул из стойки карандаш и погрузился в чтение вытребованного им сложного
дела, относившегося до
предстоящего усложнения.
В сентябре Левин переехал в Москву для родов Кити. Он уже жил без
дела целый месяц в Москве, когда Сергей Иванович, имевший именье в Кашинской губернии и принимавший большое участие в вопросе
предстоящих выборов, собрался ехать на выборы. Он звал с собою и брата, у которого был шар по Селезневскому уезду. Кроме этого, у Левина было в Кашине крайне нужное для сестры его, жившей за границей,
дело по опеке и по получению денег выкупа.
Но происшествие это было важно в том отношении, что если прежде у Грустилова еще были кое-какие сомнения насчет
предстоящего ему образа действия, то с этой минуты они совершенно исчезли. Вечером того же
дня он назначил Парамошу инспектором глуповских училищ, а другому юродивому, Яшеньке, предоставил кафедру философии, которую нарочно для него создал в уездном училище. Сам же усердно принялся за сочинение трактата:"О восхищениях благочестивой души".
— Это Бе, почтеннейший человек, — сказал Фанарин Нехлюдову и, познакомив его с своим коллегой, рассказал про
предстоящее очень интересное, по его мнению,
дело, которое должно было слушаться.
Я прилег на свою постель, но Карл Иваныч, прежде строго запрещавший делать это, ничего не сказал мне, и мысль, что он больше не будет ни бранить, ни останавливать нас, что ему нет теперь до нас никакого
дела, живо припомнила мне
предстоящую разлуку.
Всех довольнее
предстоящей свадьбой, конечно, была Хиония Алексеевна. Она по нескольку раз в
день принималась плакать от радости и всех уверяла, что давно не только все предвидела, но даже предчувствовала. Ведь Сергей Александрыч такой прекрасный молодой человек и такой богатый, а Зося такая удивительная красавица — одним словом, не оставалось никакого сомнения, что эти молодые люди предусмотрительной природой специально были созданы друг для друга.
Предстоящая «забавка» была для Альфонса Богданыча самым серьезным
делом, требовавшим глубоких соображений и слишком много «счастливых мыслей», как выражался он.
Впрочем, он и в самом
деле почти не придавал никакого значения
предстоящему событию; он был занят совершенно другим: Аглая с каждым часом становилась всё капризнее и мрачнее — это его убивало.
Но все это только цветочки. Приближается 13-е декабря,
день ангела Арсения Потапыча. К этому
дню приготовляются очень деятельно, так как исстари заведено, что у Пустотеловых к именинам хозяина съезжается целая масса гостей. Филанида Протасьевна наскоро объезжает соседей и всем напоминает о
предстоящем празднестве. Арсений Потапыч тем временем продает еще партию хлеба и едет в город для новых закупок.
В этот же
день, когда застает его наш рассказ, была суббота и он вечером собирался ехать на последнюю в этом сезоне рыбную ловлю.
Предстоящая охота радовала его, как страстного рыболова. Ему, по обыкновению, подали в кабинет стакан чаю, кипу полученных газет и письмо из Петербурга.
Вскоре после отправки Василия Васильевича с Князевым в Макариху, Гиршфельд взял у своей жены пакет с оставленными Луганским вексельными бланками и стал их утилизировать в возмездие за понесенные по
делу траты и для возмещения
предстоящих расходов.
Княжна тоже читала машинально. Почти одинаковые с княгиней мысли бродили в ее голове, осложненные еще другим серьезным
делом —
предстоящим исполнением начертанного Гиршфельдом замысла.
Николай Леопольдович простился и уехал. В тот же
день он сообщил Гариновой о
предстоящем визите к ней г-жи Львенко.
Шатов не счел нужным скрывать ни от кого, что он состоит ее женихом, и многим даже передал обстановку их печального обручения, и то, что покойный князь, за
день до его смерти, уведомил своего брата письмом о
предстоящей свадьбе и что Лидия Дмитриевна тоже написала об этом в письме дяде и сестре.
И он не делал предложения, все откладывал, к великой досаде директорши и всех наших дам; все взвешивал
предстоящие обязанности и ответственность и между тем почти каждый
день гулял с Варенькой, быть может, думал, что это так нужно в его положении, и приходил ко мне, чтобы поговорить о семейной жизни.
— Приготовим! — сказала докторша и, несколько величественной походкой выйдя из спальни мужа, прошла к себе тоже в спальню, где, впрочем, она стала еще вязать шерстяные носки. Доктор же улегся снова в постель; но, тревожимый разными соображениями по
предстоящему для него
делу, не заснул и проворочался до ранних обеден, пока за ним не заехал исправник, с которым он и отправился на место происшествия.
На другой
день поутру начались толкования о
предстоящем венчании Егора Егорыча с Сусанной, которое потом и совершилось с полной простотой.
Да и на самом
деле,
предстоящее переселение в Грузино довольно сильно волновало его.
Это было за чаем. После него Сергей Дмитриевич посвятил в
предстоящее выгодное
дело Екатерину Петровну.
Николай Павлович понял, что отец на самом
деле не шутит, и почувствовал, как похолодело у него сердце. Он и сам только возражал ему, теша себя, а тоже не ожидал от
предстоящей поездки отца ничего хорошего, но думал, что лучше дурной конец, нежели томительная неизвестность.
Оправдалась она и в данном случае: болезнь Николая Павловича оказалась очень кстати, она помогла скрыть его покушение на свою жизнь от начальства, так как за время ее от незначительного поранения виска не осталось и следа, хотя, как мы знаем из слов Бахметьевой, это не совсем осталось тайной для петербургского общества, и рассказ об этом с разными прикрасами довольно долго циркулировал в гвардейских полках и в великосветских гостиных, но затем о нем забыли, на сцену выступили другие злобы
дня, главная из которых была
предстоящая вновь война с Наполеоном, как бы предугаданная русским обществом и войском ранее, нежели она стала известна правительственным сферам.
У Павла, как всегда это с ним случалось во всех его увлечениях, мгновенно вспыхнувшая в нем любовь к Фатеевой изгладила все другие чувствования; он безучастно стал смотреть на горесть отца от
предстоящей с ним разлуки… У него одна только была мысль, чтобы как-нибудь поскорее прошли эти несносные два-три
дня — и скорее ехать в Перцово (усадьбу Фатеевой). Он по нескольку раз в
день призывал к себе кучера Петра и расспрашивал его, знает ли он дорогу в эту усадьбу.
— Пропустим по рюмочке, ангел мой, стомаха ради и частых недугов, — бормотал он, счастливый
предстоящим серьезным
делом.
На другой
день вечером все было уже готово; недоставало только депутата, ратмана Половникова, который, заслышав о
предстоящем депутатстве, с утра сбежал из дома и неизвестно куда скрылся.
И еще сильнее я почувствовал эту его грусть, когда через несколько
дней, по телефонному вызову Антона Павловича, пришел к нему проститься. Он уезжал в Москву, радостно укладывался, говорил о
предстоящей встрече с женою, Ольгой Леонардовной Книппер, о милой Москве. О Москве он говорил, как школьник о родном городе, куда едет на каникулы; а на лбу лежала темная тень обреченности. Как врач, он понимал, что
дела его очень плохи.
К счастию, начались каникулы, и она могла запереться в своей комнате. Но она очень хорошо понимала, что никакая изолированность не спасет ее."Пропала!" — в этом слове заключалось все ее будущее. Признаки
предстоящей гибели уже начали оказываться. В праздничные
дни молодые сельские парни гурьбою останавливались против ее окон и кричали...
Между тем настал
день, назначенный для судного поединка. Еще до восхода солнца народ столпился на Красной площади; все окна были заняты зрителями, все крыши ими усыпаны. Весть о
предстоящем бое давно разнеслась по окрестностям. Знаменитые имена сторон привлекли толпы из разных сел и городов, и даже от самой Москвы приехали люди всех сословий посмотреть, кому господь дарует одоление в этом
деле.
Светлейший, зорко следивший из своего очаковского лагеря за ходом европейской политики, нашел необходимым, ввиду
предстоящих событий, достать из французского министерства иностранных
дел некоторые важные бумаги, касающиеся России.
Полояров заранее уговорился на сей конец с одной знакомой акушеркой, принимавшей к себе на квартиру скрывающихся родильниц, и Нюточка, в ожидании
предстоящего события,
дней за пять до него, перебралась к этой акушерке.
На следующий же
день он сообщил Насте о
предстоящей продаже Руднева.
Он видел, что Герасим Сергеевич умышленно не поднимал вопроса о главном — для Николая Герасимовича, конечно, это было главное —
деле, о котором он писал в письме, о
предстоящей его женитьбе на Гранпа.
Через три
дня Володя, совсем уже примирившийся с назначением и даже довольный
предстоящим плаванием, с первым утренним пароходом отправился в Кронштадт, чтоб явиться на корвет и узнать, когда надо окончательно перебраться и начать службу. Вместе с тем ему, признаться, хотелось поскорее познакомиться с командиром и старшим офицером — этими двумя главными своими начальниками — и увидеть корвет, на котором предстояло прожить три года, и свое будущее помещение на нем.
Вследствие этого, будучи, по случаю
предстоящей перемены в судьбе, уволен от занятий в конторе, он по целым
дням слонялся с изверженным дьяконом по парку, рвал зубами колбасу и кричал"ура...
Так как пароход должен был прийти только на следующий
день, то мы и решились посвятить
предстоящий вечер выполнению той части нашей программы, в которой говорится о составлении подложных векселей. Очищенный без труда написал задним числом на свое имя десять векселей, каждый в двадцать пять тысяч рублей, от имени временной с. — петербургской 2-й гильдии купчихи из дворяин Матрены Ивановны Очищенной. Один из этих векселей почтенный старичок тут же пожертвовал на заравшанский университет.
«Возможно ли избавиться от войны?» — пишет ученый человек в «Revue des Revues». — Все согласны, что если она разразится в Европе, то последствия ее будут подобны великим нашествиям варваров.
Дело при
предстоящей войне будет идти уже о существовании целых народностей, и потому она будет кровавая, отчаянная, жестокая.
Заболтался. Оболенский напоминает, что имениннику пора похлопотать о
предстоящих посетителях. В эти торжественные
дни у нас обыкновенно отворяется одна дверь, которая заставлена ширмой, и романтический наш порядок в доме принимает вид классический. Пора совершить это превращение. Прощайте.
Пишет: „Дабы ожидающее семью твою при несчастии излишне тебя не смущало у алтаря
предстоящего, купи себе хибару и возрасти тыкву; тогда спокойнее можешь о строении
дела Божия думать“.
Теперь он уж смотрел на
предстоящие роды как на
дело, до него не относящееся, а потому и самому лицу своему постарался сообщить выражение бесстрастное и непроницаемое.
Около семи часов дом начинал вновь пробуждаться. Слышались приготовления к
предстоящему чаю, а наконец раздавался и голос Порфирия Владимирыча. Дядя и племянница садились у чайного стола, разменивались замечаниями о проходящем
дне, но так как содержание этого
дня было скудное, то и разговор оказывался скудный же. Напившись чаю и выполнив обряд родственного целования на сон грядущий, Иудушка окончательно заползал в свою нору, а Аннинька отправлялась в комнату к Евпраксеюшке и играла с ней в мельники.
Но наконец узнать все-таки привелось. Пришло от Петеньки письмо, в котором он уведомлял о своем
предстоящем отъезде в одну из дальних губерний и спрашивал, будет ли папенька высылать ему содержание в новом его положении. Весь
день после этого Порфирий Владимирыч находился в видимом недоумении, сновал из комнаты в комнату, заглядывал в образную, крестился и охал. К вечеру, однако ж, собрался с духом и написал...
Именно, — не о том теперь речь: Большова занимаем не суд на втором пришествии, который еще когда-то будет, а
предстоящие хлопоты по
делу.
В печальных думах о
предстоящем отъезде провел государь последний
день в Москве.
Остальной вечер и следующий
день Ирена Станиславовна провела в обдумывании
предстоящего свидания с государем вообще, и в частности подробностей своего туалета.
Эта девушка, между тем, с первых же
дней знакомства с нею произвела на него неотразимое впечатление. Ее выдающаяся красота составляла только часть той силы, которою притягивала его к себе. За обладание этой девушкой он, не колеблясь, отдал бы свою жизнь и не задумался бы отказаться от
предстоящей ему карьеры.
Испугавшись
предстоящего наказания донельзя, до последней степени, как самый жалкий трус, он накануне того
дня, когда его должны были прогнать сквозь строй, бросился с ножом на вошедшего в арестантскую комнату караульного офицера.
Официальная холодность этой фразы в сообщении о
предстоящем супружестве не может быть объяснена тем, что письмо писано к начальнику, и лишь указывает на почти чисто официальное, без серьезного участия сердца, отношение Александра Васильевича к браку. Он на самом
деле смотрел на брачный союз как на обязанность каждого человека: «Меня родил отец, и я должен родить, чтобы отблагодарить отца за мое рождение».